Про звериную жестокость людей и безграничную веру собак в нас.
Это было то самое лето 90-х, когда я работала начальником питомника служебных собак одной из московских охранных фирм, то самое лето, когда говорят, что асфальт плавится под ногами. В этот день мне пришлось ехать в офис в центр Москвы, сдавать месячный отчет по работе питомника. По этой причине в питомник я добралась уже ближе к двум часам дня. Было время обеда, и я решила с начала переодеться, а потом сбегать в столовую. Захожу на территорию питомника и ….
Вот черти! - подумала я о своих подчиненных, - как можно было привязать собаку в центре площадки под солнцем. И потом, что это за собака?
Подойдя, ближе увидела картину, которая меня озадачила и страшно разозлила.
Ну вернетесь, я вам задам, - подумала я про своих работничков.
Пес породы ротвейлер стоял перед пустой миской, низко наклонив голову. Он не обратил на меня никакого внимания. Я взяла миску и пошла налить воды. По пути вспомнила, что на днях ребята, работающие проводниками в питомнике, просили меня взять к нам пса, ротвейлера. Пусть мол будет территорию питомника охранять, и денег за него не просят. Наши «кавказцы» ночью стоят на постах, днем отдыхают, питомник охранять некому. Рассуждения правильные, но у нас питомник кавказских овчарок, вольеры холодные, и как зимой ротвейлер выдержит морозы 24/7, находясь на улице. По этой причине я сказала – «Нет». А тут ослушались. поставили перед фактом. Но больше всего злило то, что собака на солнце и без воды, и не ясно сколько кобель вот так сидит? Набрав воды полную миску, а это, на минуточку, 5 литров, несу поставить псу. И знаете, я до этого случая никогда таких выразительных глаз у собак не видела. Его взгляд выражал удивление. Поставила миску перед собакой и жду, когда он на воду накинется. А далее удивление было в моих глазах. Пес даже не посмотрел на воду. Он внимательно продолжал следить за мной. Подвинув миску ближе, я сказала – Пей! Пес посмотрел на миску, потом на меня и снова на воду. Я повторила - Пей! Он наклонил голову и стал неспеша пить воду, а я присела рядом и рассматривала его. У кобеля была прекрасная породистая голова, широкий лоб, мощные скулы, глубокая и широкая грудь, но сам пес был очень худой, казалось, кожа была просто натянута на его скелет, хорошо просматривались ребра по бокам и каждый позвонок на спине. Шкура ротвейлера была тёмно-серого цвета, похожа на старый валенок, да еще и побитый молью. Это были шрамы. Трудно сказать от чего они, толи от побоев, толи от укусов других собак. Сердце мое сжалось, рука сама потянулась и погладила его. В этот момент он перестал пить воду и замер, и я еще раз провела рукой по голове, холке и до середины спины. Пес смотрел на меня и в его взгляде было недоумение. Я третий раз погладила пса и повторила - Пей. В итоге он выпил две пятилитровые миски воды. Я решила перевести питомца в свободный, закрытый от солнца вольер. Отстегнула его от цепи и, придерживая за ошейник, отвела в вольер. Там и прохладнее, и свежая вода есть.
Иду в бытовку для проводников и думаю о том, что же делать с псом. Краем глаза вижу своих сотрудников, и первой моей мыслью было устроить нагоняй этим разгильдяям. Однако, экзекуцию пришлось отложить, глядя на выражение их лиц, полных недоумения, растерянности и шока. Ребята долго не могли произнести ни слова, а затем последовал следующий диалог:
- Что ты с ним сделала? – спросил кто-то.
- С кем? - ответила я.
- С псом!
- Да ничего особенного. Вы же его на солнце и без воды оставили. О чем вы думали, когда привязывали?
То, о чем мне поведали ребята, повергло меня в ужас. Этого бедолагу ротвейлера они забрали из зоопарка. По рассказам последних владельцев собаки псу около 3х лет. К ним он попал от очередного владельца, которого уже по счету сказать не могли. Также они не знали, кто бедной собаке спилил зубы - ни клыков, ни резцов у пса в пасти не было, просто ровные пеньки. Причиной, по которой из зоопарка питомца отдали моим проводникам, был тот факт, что он сорвался с привязи и очень сильно потрепал работника, гематомы были серьезные, и даже трещина в костях рук.
Везли его ребята в УАЗике-«буханке» на растяжке, когда собаку привязывают поводками в разные стороны так, чтобы она не могла повернуться ни вправо, ни влево и сдвинуться ни назад, ни вперед. Намордник на пса надеть никто не смог. Вот почему ребята потеряли дар речи увидев меня рядом с кобелем, просто за ошейник отводившую пса в вольер.
Передо мной встала непростая задача – что делать с псом. Зимой ротвейлер не сможет жить в питомнике, вольеры не отапливаются, были подготовлены для содержания кавказских овчарок. Да вольеры закрыты от снега дождя, ветра, будки с сеном, деревянный настил и всё, специального помещения для гладкошёрстной собаки нет. Вернуть бедолагу или найти ему хозяина нереальная задача. Да и опасно было этого зверя оставлять в питомнике. Я решила к этому вопросу вернуться позже.
Уже зная историю его жизни, я не понимала, почему кобель позволил мне подойти к нему близко и даже дотронуться до себя. Могу только предположить, что жажда его так измотала, что собаке было все равно кто перед ним и что с ним сделает, или все то, что с ним сотворили, это было дело рук особей мужского пола (простите, но людьми назвать их не могу). Все это только мои предположения, а факт таков - пес подпустил меня к себе.
 В этот же день взяв миску с едой я зашла к нему в вольер, поставила перед ним и вышла. Уж не помню, был ли у меня страх, но видимо – нет, раз этот момент не отложился в памяти. Вечером в конце рабочего дня еще раз приготовив псу еду, принесла в вольер. Поставив перед ним миску и присев на корточки, попробовала его позвать. Пес подошел, посмотрел в миску и стал при мне ее опустошать. По тому как жадно он ел, поняла, собака долго голодала. Когда миска была пуста пес подошел ко мне ближе, и рука сама потянулась к его холке. Я долго его гладила по спине, голове, бокам. Так прошло наше знакомство.
Вечером как обычно я уехала домой.
На следующий день дежурный рассказал мне, как только за мной закрылась калитка, ротвейлер сел в углу клетки, откуда был виден вход в питомник, и так просидел до утра. Следующим днем, войдя на территорию питомника, я сама убедилась, что пес так и сидел в этом углу. Когда зашла в вольер я не увидела привычного поведения питомца - виляния хвостом, прыжков и поскуливания, как у других собак питомника. Казалось, что пес не проявляет ни радости, ни агрессии, просто откровенное равнодушие ко всему окружающему. Ну что же, посмотрим, - подумала я, - у меня для него был подарок. Из дома я принесла кусочек отварной говядины. Кобель очень медленно, с опаской взял его из моих рук.
Такие гостинцы я приносила ему каждый день на протяжении недели. Ротвейлер встречал меня все так же сидя в углу, но с каждым днем все охотнее и охотнее подходил ко мне и уже без опаски брал из рук лакомство, не проявляя других, привычных для нас собачьих эмоций. В конце рабочей недели на свой страх и риск я вывела пса из вольера на поводке. Он спокойно разрешил пристегнуть поводок и так же спокойно вышел из вольера. Я решила прогулять его за территорией питомника, так как наши собаки, видя чужака бесновались в вольерах, подумала за территорией будет спокойнее и ему, и мне. Замечу, что пес шел рядом, немного отставая. Он не рвался с поводка, не пытался убежать или напасть на меня. Так мы дошли до небольшого озера, где мы обычно купали в жаркие дни наших кавказцев. Что побудило меня - не знаю, но я отстегнула поводок и как обычно подала команду «Гуляй!». Пес остался на месте, внимательно глядя на меня. Я повернулась к нему спиной и пошла ближе к берегу озера, и представляете, он пошел за мной. С этого дня каждый день я находила свободное время гулять с ним. К концу недели наших прогулок как-то позвала его к себе, и когда он подошел, стала его гладить по голове, обратив внимание, что такого напряжения, как раньше, когда мои руки к нему прикасались, не было.
Это упражнение мы повторяли вновь и вновь, и однажды он подошел ближе ко мне и прижался к ногам боком. Я обрадовалась такой реакции, попробовала бросить палку – принес, тогда бросила в воду – поплыл.
Однако в вольер к нему могла войти только я. На других проводников он кидался с таким остервенением, что ребята даже мимо его вольера боялись ходить. В субботу и воскресенье у меня были выходные, и эти два дня пес ни ел, только иногда пил воду и все также проводил все время и днем, и ночью в углу вольера откуда видно вход на территорию питомника.
Так собака прожила два месяца в питомнике. Наши отношения складывались прекрасно, пес постепенно «оттаивал». По-прежнему он разрешал мне себя гладить, но ни разу не ласкался ко мне сам, тот раз был единственным выражением его отношения ко мне. Ротвейлер всегда сдержано встречал меня после выходных, по-прежнему, не пытался убежать, гуляя без поводка. Подошло время моего очередного отпуска. В то время это был мой первый опыт общения с собакой с такой изломанной психикой, и в мою голову даже не закралась мысль, что мой отпуск может закончится трагедией для пса, да и для меня тоже.
Последний рабочий день перед отпуском прошёл в дополнительных хлопотах. Отдав последние распоряжения и письменные инструкции о том, как кормить и поить кобеля, перевела его в вольер, где можно ставить еду и воду собаке, не заходя во внутрь вольера. Пес по-прежнему не воспринимал других работников питомника. Тогда я считала, что все сделала как нужно, чтобы временное расставание ротвейлера со мной прошло с наименьшими потерями для его психики. Как же я ошибалась!
Вернувшись после отпуска на работу, первым делом я направилась к вольеру, где должен был быть ротвейлер. На пол дороги меня остановили.
- Не ходи туда, его нет.
- Как нет? Где он?
Ответа не последовало, так как ребята просто не знали, что ответить.
Позже рассказали, что после моего отъезда кобель два дня, как обычно, сидел в углу и ждал. Потом пришел день, когда я должна была вернуться, по его мнению, а меня все нет. К обеду питомец начал метаться по вольеру, а к вечеру и всю ночь выл. Под утро все стихло. Пес просто лежал посередине вольера, головой от входа. Несколько дней так лежал, не пил, не ел и, вообще, не реагировал ни на что. Кто-то из проводников решил открыть вольер и посмотреть – может сдох. И это была роковая ошибка. Как рассказали ребята, доли секунды и собака уже вне вольера. На территории питомника еще три сотрудника занимались своими делами. Кто был ближе к выходу успел выскочить за территорию, а смельчак, решивший войти в вольер, там и остался, закрыв дверь. Один проводник успел чудом заскочить на крышу бытовки. Остался еще один парень, к которому и направился кобель. Парню повезло, рядом с вагончиком стоял деревянный стул, он схватил его и, направив ножками на пса, попытался защитить себя. Ножки стула очень быстро стали превращаться в труху, сдавливаемые мощными челюстями, несмотря на спиленные зубы. Спасло парня то, что он все же бросил стул в собаку и так же, как его друг, успел забраться на крышу вагончика. Пес носился по территории питомника и сомнений не было, что порвет или покалечит любого, кто ему попадется. Сотрудник, который успел выскочить за территорию питомника, сообщил охране объекта, на котором работали наши питомцы. В свою очередь начальник смены принял решение пристрелить пса, пока не случилось беды.
Очень трудно описать мое состояние, когда я слушала это повествование. Для меня это была трагедия. Погиб пес, породистый пес. Погиб из-за халатности людей, проявивших жестокость, звериную жестокость в течении всей, очень короткой, но насыщенной жестокостью его жизни.
Именно этот случай в моей кинологической практике подтолкнул меня очень серьезно заняться изучением психологии поведения собак и ее коррекции.